Неточные совпадения
А
тот… но после всё расскажем,
Не правда ль? Всей ее родне
Мы Таню завтра
же покажем.
Жаль, разъезжать нет мочи мне:
Едва, едва таскаю ноги.
Но вы замучены с дороги;
Пойдемте вместе отдохнуть…
Ох, силы нет… устала грудь…
Мне тяжела теперь и радость,
Не только грусть… душа моя,
Уж никуда не годна я…
Под старость жизнь такая гадость…»
И тут, совсем утомлена,
В слезах раскашлялась она.
Все поиски, произведенные чиновниками, открыли им только
то, что они наверное никак не знают, что такое Чичиков, а что, однако
же, Чичиков что-нибудь да должен быть непременно.
Итак, ничего нет удивительного, что чиновники невольно задумались на этом пункте; скоро, однако
же, спохватились, заметив, что воображение их уже чересчур рысисто и что все это не
то.
Случись
же так, что, как нарочно, в
то время, когда господа чиновники и без
того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору разом две бумаги.
— Это изумительно! Изумительнее
же всего
то, что всякая дрянь даст доход! — сказал Чичиков.
— Так как моя бричка, — сказал Чичиков, — не пришла еще в надлежащее состояние,
то позвольте мне взять у вас коляску. Я бы завтра
же, эдак около десяти часов, к нему съездил.
— Это человек, который не
то что именьем помещика, — целым государством управит. Будь у меня государство, я бы его сей
же час сделал министром финансов.
И, может быть, в сем
же самом Чичикове страсть, его влекущая, уже не от него, и в холодном его существовании заключено
то, что потом повергнет в прах и на колени человека пред мудростью небес.
Всего больше доставалось от него его прежнему сотоварищу, которого считал он ниже себя и умом и способностями, и который, однако
же, обогнал его и был уже генерал-губернатором двух губерний, и как нарочно
тех, в которых находились его поместья, так что он очутился как бы в зависимости от него.
Побужденный признательностью, он наговорил тут
же столько благодарностей, что
тот смешался, весь покраснел, производил головою отрицательный жест и наконец уже выразился, что это сущее ничего, что он, точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а умершие души в некотором роде совершенная дрянь.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если
же говорил,
то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин
того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или
же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или
же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или
же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или
же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на
ту или другую сторону.
Уже начинал было он полнеть и приходить в
те круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой
же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят, а девица
то и дело качается на стуле от смеха; статский
же советник бог знает что расскажет: или поведет речь о
том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если
же скажет что-нибудь смешное,
то сам несравненно больше смеется, чем
та, которая его слушает.
Нельзя, однако
же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до
того притуплены, чтобы он не знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и
то и другое, он бы даже хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже
тех денег, которых положено было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку — пошло впрок.
— Справедливо изволили заметить, ваше превосходительство. Но представьте
же теперь мое положение… — Тут Чичиков, понизивши голос, стал говорить как бы по секрету: — У него в доме, ваше превосходительство, есть ключница, а у ключницы дети.
Того и смотри, все перейдет им.
Сам
же он во всю жизнь свою не ходил по другой улице, кроме
той, которая вела к месту его службы, где не было никаких публичных красивых зданий; не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь; в глаза не знал прихотей, какие дразнят в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду не был в театре.
— Я не могу, однако
же, понять только
того, — сказала просто приятная дама, — как Чичиков, будучи человек заезжий, мог решиться на такой отважный пассаж. Не может быть, чтобы тут не было участников.
На дороге ли ты отдал душу Богу, или уходили тебя твои
же приятели за какую-нибудь толстую и краснощекую солдатку, или пригляделись лесному бродяге ременные твои рукавицы и тройка приземистых, но крепких коньков, или, может, и сам, лежа на полатях, думал, думал, да ни с
того ни с другого заворотил в кабак, а потом прямо в прорубь, и поминай как звали.
Но так как все
же он был человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок,
то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой
же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на
того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин
же человек мертвый, стало быть, ему немного в
том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу;
то вследствие
того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
— Если вы хотите, — подхватил сурово и отрывисто Костанжогло, еще полный нерасположенья духа, — разбогатеть скоро, так вы никогда не разбогатеете; если
же хотите разбогатеть, не спрашивая о времени,
то разбогатеете скоро.
— Послушай, Бэла, ведь нельзя
же ему век сидеть здесь, как пришитому к твоей юбке: он человек молодой, любит погоняться за дичью, — походит, да и придет; а если ты будешь грустить,
то скорей ему наскучишь.
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без
того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие;
тот, в чьей голове родилось больше идей,
тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так
же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
— Какой вздор! если я захочу,
то завтра
же буду вечером у княгини…
Он глубоко задумался о
том: «каким
же это процессом может так произойти, что он, наконец, пред всеми ими уже без рассуждений смирится, убеждением смирится! А что ж, почему ж и нет? Конечно, так и должно быть. Разве двадцать лет беспрерывного гнета не добьют окончательно? Вода камень точит. И зачем, зачем
же жить после этого, зачем я иду теперь, когда сам знаю, что все это будет именно так, как по книге, а не иначе!»
Он понял, что это самая лучшая тактика в его положении, потому что не только он не проговорится, но, напротив, раздражит молчанием самого врага, и, пожалуй, еще
тот ему
же проговорится.
Хоть я и настаивал давеча, что в присутствии вашего брата не желаю и не могу изъяснить всего, с чем пришел,
тем не менее я теперь
же намерен обратиться к многоуважаемой вашей мамаше для необходимого объяснения по одному весьма капитальному и для меня обидному пункту.
Теперь
же, только что разошлись, и
та и другая стали об одном этом только и думать.
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас
же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко.
Тот пожал плечами и остался.
— Софья Семеновна не воротится до ночи. Я так полагаю. Она должна была прийти очень скоро, если
же нет,
то уж очень поздно…
Девочка говорила не умолкая; кое-как можно было угадать из всех этих рассказов, что это нелюбимый ребенок, которого мать, какая-нибудь вечно пьяная кухарка, вероятно из здешней
же гостиницы, заколотила и запугала; что девочка разбила мамашину чашку и что до
того испугалась, что сбежала еще с вечера; долго, вероятно, скрывалась где-нибудь на дворе, под дождем, наконец пробралась сюда, спряталась за шкафом и просидела здесь в углу всю ночь, плача, дрожа от сырости, от темноты и от страха, что ее теперь больно за все это прибьют.
Запустив
же руку в боковой карман пальто, он мог и конец топорной ручки придерживать, чтоб она не болталась; а так как пальто было очень широкое, настоящий мешок,
то и не могло быть приметно снаружи, что он что-то рукой, через карман, придерживает.
— Вот ваше письмо, — начала она, положив его на стол. — Разве возможно
то, что вы пишете? Вы намекаете на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не смеете теперь отговариваться. Знайте
же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не верю ей ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я знаю историю и как и отчего она выдумалась. У вас не может быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите
же! Но заранее знайте, что я вам не верю! Не верю!..
У папеньки Катерины Ивановны, который был полковник и чуть-чуть не губернатор, стол накрывался иной раз на сорок персон, так что какую-нибудь Амалию Ивановну, или, лучше сказать, Людвиговну, туда и на кухню бы не пустили…» Впрочем, Катерина Ивановна положила до времени не высказывать своих чувств, хотя и решила в своем сердце, что Амалию Ивановну непременно надо будет сегодня
же осадить и напомнить ей ее настоящее место, а
то она бог знает что об себе замечтает, покамест
же обошлась с ней только холодно.
Развеселившись, Катерина Ивановна тотчас
же увлеклась в разные подробности и вдруг заговорила о
том, как при помощи выхлопотанной пенсии она непременно заведет в своем родном городе Т… пансион для благородных девиц.
Когда
же опять, вздрагивая, поднимал голову и оглядывался кругом,
то тотчас
же забывал, о чем сейчас думал и даже где проходил.
Что
же касается до моего деления людей на обыкновенных и необыкновенных,
то я согласен, что оно несколько произвольно, но ведь я
же на точных цифрах и не настаиваю.
Видите, в каком трактиришке все время просиживаю, и это мне всласть,
то есть не
то чтобы всласть, а так, надо
же где-нибудь сесть.
Дойдя до поворота во вчерашнюю улицу, он с мучительною тревогой заглянул в нее, на
тот дом… и тотчас
же отвел глаза.
Соня вспыхнула, а Катерина Ивановна вдруг расплакалась, тут
же заметив про самое себя, что «она слабонервная дура и что уж слишком расстроена, что пора кончать, и так как закуска уж кончена,
то разносить бы чай».
— Так, так… хоть я и не во всем с вами согласна, — серьезно прибавила Авдотья Романовна и тут
же вскрикнула, до
того больно на этот раз стиснул он ей руку.
Порфирий Петрович, как только услышал, что гость имеет до него «дельце», тотчас
же попросил его сесть на диван, сам уселся на другом конце и уставился в гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с
тем усиленным и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит и смущает с первого раза, особенно по незнакомству, и особенно если
то, что вы излагаете, по собственному вашему мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым вам вниманием.
Ибо и хозяйка, Амалия Федоровна,
того допустить не хотела (а сама
же прежде Дарье Францовне способствовала), да и господин Лебезятников… гм…
— А я об вас еще от покойника тогда
же слышала… Только не знала тогда еще вашей фамилии, да и он сам не знал… А теперь пришла… и как узнала вчера вашу фамилию…
то и спросила сегодня: тут господин Раскольников где живет?.. И не знала, что вы тоже от жильцов живете… Прощайте-с… Я Катерине Ивановне…
Если слышала в толпе смех или какое-нибудь задирательное словцо,
то тотчас
же набрасывалась на дерзких и начинала с ними браниться.
Знайте
же, я пришел к вам прямо сказать, что если вы держите свое прежнее намерение насчет моей сестры и если для этого думаете чем-нибудь воспользоваться из
того, что открыто в последнее время,
то я вас убью, прежде чем вы меня в острог посадите.
Что
же касается до сестриц и до братца вашего,
то они действительно пристроены, и деньги, причитающиеся им, выданы мною на каждого, под расписки, куда следует, в верные руки.
Главное
же, чему удивлялся и смеялся студент, было
то, что Лизавета поминутно была беременна…